Византия и Центральная Азия в дихотомии Запад – Восток.

Горячева В.Д. – д.и.н., профессор.
Балашова И.Г. – аспирант кафедры философии науки.
 
Византия и Центральная Азия в дихотомии Запад – Восток.
Резюме: Статья отражает дихотомию Запад-Восток и место в ней Византии и Центральной Азии в культурных взаимосвязях.
The article reflects the dichothomy of East-West and role of Byzantium and Central Asia at cultural interaction in this dichothomy.
Ключевые слова: Запад-Восток, Византия – Центральная (Средняя) Азия, Евразийская цивилизация, тюрки, согдийцы, ромеи.
East-West, Byzantium – Central (middle) Asia, Eurasian civilization, Turks, sogdians, romans
 
Византия как культурный перекресток между Востоком и Западом – одно из актуальных направлений гуманитарной науки. Этот аспект достаточно хорошо отражен в литературе, как в рамках политической истории, так и в культурологи, истории искусств и религиоведении. Достаточно сослаться на классические труды М. Вебера, О. Шпенглера, А.Тойнби, Н.И. Конрада, П.Чаадаева, Н. Бердяева, современного поколения философов и культурологов в которых вопрос культурной дихотомии Запад-Восток получил исчерпывающее отражение в рамках европейской историографии и философской методологии.
Оппозиция Запад – Россия – Восток была заявлена П. Я. Чаадаевым в «Философских письмах». Она нашла продолжение в трудах Н.Я. Данилевского, Вл.С. Соловьева, Н.А. Бердяева, в разработках теории «культурно-исторических типов» П.А. Сорокина. Вторая половина XX в. отмечена целым рядом публикаций о «России – между Востоком и Западом».[1] Евразийская цивилизация и евразийство, как феномен культуры в культурологии, отражает в основном, эпоху XIX-XX вв. – и исключительно Российскую диаспору, в том числе и тюркоязычную [2].
Одна из современных трактовок дихотомии Восток - Запад предложена К. Шмиттом. Она определяется через особое пространственно-географическое восприятие цивилизаций, в которых социо-культурные импульсы проявляются стихиями Суши или Моря. Используя греческий термин «номос» для обозначения структуризации пространства (номос – нечто оформленное, упорядоченное, взятое в сфере пространства), К.Шмитт объясняет историю извечной культурной конфронтации Востока и Запада дуализмом мирового пространства Суши и Моря. «То, что мы называем сегодня Востоком, представляет из себя единую массу твердой суши: Россия, Китай, Индия – громадный кусок суши, «Средняя земля», как ее называл английский географ Х. Макиндер. То, что мы именуем сегодня Западом, является одним из мировых Океанов, полушарием, в котором расположены Атлантический и Тихий океаны. Противостояние морского и континетального миров – вот та глобальная истина, которая лежит в онове объяснения цивилизованного дуализма, постоянно порождающего планетарное напряжение и стимулирующего весь процесс истории» [4].
Согласно теории К. Шмита / Н.А. Василенко иконография сухопутного пространства, обусловленная номосом Земли, дает тип восточных цивилизаций, определяемых стихией Суши, с хорошо налаженными коммуникациями, стабильными границами и консерватизмом политических культур Востока.
Номос Моря, напротив, олицетворяет западный тип цивилизаций, где изменчивость и непостоянство, подобно водной стихии морского пространства, не поддается детальной структуризации, а культурные проявления динамичны, текучи и подвержены непрерывным инновациям.
Эта теория современных культурологов – «глобалистов» не может быть принята с точки зрения истории этносов, населявших Сушу и острова Моря с глубокой архаики, на протяжении веков выработавшие хозяйственно-культурные типы, пережившие (мирового значения) миграционные людские потоки в разных направлениях, создававших государства, не раз менявших политические границы, религиозные убеждения, систмы письменностей и другие жизненные ценности. Не раз менялся и сам статус восточных и западных цивилизаций, как и приоритет их на арене мировой истории.
Можно ли Россию, Китай и Индию объединить в единое понятие Востока, как это делают К.Шмит и его последователи? Тем более, что каждая из этих стран имеет выход к морям и омывается океаном. А «Срединная земля» Х.Макиндера – это другое понятие, именно Центральная Азия, под которой не менее известный географ XIX в. Ф. фон Рихтгофен предложил объединить страны, чьи водные протоки не достигли Мирового океана. Это современные республики Средней Азии, Казахстана, Монголия, Тибет, Южная Сибирь, Афганистан и Восточный Туркестан [5]. Открытые археологами в XX веке древние культуры Маргианы, Парфии, Бактрии, Давани, Хорезма и Согда, археологические комплексы скотоводов и кочевников Евразии, известных грекам тромеям как туры, (саки, дахи, кангюй) заявили о себе в полный голос и завоевали свое место в системе ценностей между Востоком и Западом. Центральная Азия определяется как макрорегион с цивилизациями городского типа на юге и миром кочевых скотоводов и протогородской цивилизации на севере Евразийского континента. Здесь, в свою очередь, выделяются древнейшие высокоразвитые древнейшие культуры Кавказа, лесостепные культуры типа Триполье – Кукутени, в Молдове – Украине, Аркаим – Синташта в Приуралье и Западном Казахстане; другие эталонные памятники ариев и туров, перевернувшие традиционно «устоявшиеся» критерии в оценках и типологии цивилизаций.
Не менее впечатляющи и значимы для Всемирной истории открытия археологов, лингвистов, историков и религиоведов для эпохи раннего средневековья в Центральной Азии, но, к сожалению, не нашедшие до сих пор отражения в культурологических изданиях и учебниках по истории и культуре для вузов и школ.
Между тем, этот огромный континент – колыбель иранских и тюркских этносов современного мира, переживших яркий процесс тюрко-согдийского культурного синтеза, сыграв ведущую роль в культурогенезе Центральной и отчасти Передней (турки) Азии, Кавказа и Поволжья. Тюркские каганаты VI-XII вв. – а это степные империи с развитой оседлостью и крупными городами – являются ярким примером творческих взаимодействий тюрко-язычных народностей, проявления толерантности как в религиозно-культурной сфере, так и социальных отношениях. Внешнее признание тюркского политического господства было характерной чертой евразийского культурогенеза, оно остается одной их характерных черт развития цивилизации Центральной Азии на многие столетия, вплоть до монгольской эпохи, когда особенно ярко проявились и византийско-азиатские связи и политические и культурные взаимодействия на Великом Шелковом Пути, начиная от первых посольских актов: тюрков и согдийцев в Византию, дипломатических миссий Танского Китая.
***
Разделение Римской Империи, начавшееся со времени реформ Константина Великого (324-337), официально произошло в 395 г. на Западную и Восточную Византийскую, со всеми последующими изменениями в жизни нового государства, раскинувшегося на территории трех континентов (Европе, Азии, Африки).
Хотя византийцы называли себя по прежнему, ромеями, а Константинополь «Новым Римом», это была новая историческая общность, где сформировалась восточная церковь, которая вместе с василевсами империи втягивалась в упадное соперничество с Западом. Постепенно, со второй половины IX в. стало оформляться «Византийское сообщество государств» - понятие, отражающее полиэтничность и федеративное устройство империи [6]. Федератами выступали эллинизированные сирийцы, копты, фракийцы, иллирийцы, даки, грузины, армяне, готы, славяне, герулы и другие, часть которых уже в ходе арабских завоеваний отошли к халифату, а в X-XI вв. сформировали свои государства, Болгария, Турция, Армения оставаясь в зоне влияния Византийской и Сиро-Палестинской христианской традиции.
«Империя, являясь мостом между Востоком и Западом, испытала на себе в разные периоды как европейские, так и азиатские влияния, которые наложили отпечаток на общественную жизнь, государственность, религиозно-философские идеи и культуру» [7].
В Восточном христианстве (православии) в отличие от Западного не было единства между патриархами Константинополя, Антиохи, Иерусалима и Александрии. Не было единства и в самом православии, поскольку еретические течения (арианство, несторианство, монофизитство и т.д.) были направлены не только против церкви, но и против правительства, применившего репрессии и ограничения в их правах. И еретики двинулись дальше на Восток – вплоть до Китая, образуя «колонии» и неся свою просветительскую миссию. Ранняя Византия блестяще образованная и высококультурная страна – была для азиатов тем Западом, куда были устремлены взоры и торгово-экономические интересы феодализирующихся государств Центральной Азии.
Об этом красноречиво свидетельствует византийский историк Менандр Протектор, сведения которого напрямую касаются не только собственно Согда, но также диаспоры согдийцев семиреченских городов (федерации согдийских городов-княжеств и Восточного Туркестана, вплоть до Китая) на трассах Великого Шелкового Пути, которые контролировали военные отряды тюрков. Есть сведения, что каган Истеми лично предлагал византийскому послу Земарху купить у него железо. Сведения о купечествующих каганах [8] – это совершенно новое явление VII в. в истории Центральной Азии, свидетельство огромной роли торговли в жизни каганатов, именно по трассе, соединяющей Дальний Восток не только со странами Ближнего Востока, но, прежде всего, с Византией – крупнейшим городом христианского и мусульманского миров, самым богатым и культурным городом западных пределов мира. Византия – это Запад для тюрков, согдийцев и китайцев – главных посредников в торговле, которая диктовала особую дипломатию на всем протяжении Великого Шелкового Пути, где изначально были затронуты интересы трех великих держав – Византийской империи, Сасанидского Ирана и Тюркского Каганата (вторая половина VI – VIII вв.). Одной из главных причин борьбы между ними стал шелк, очень высоко ценившийся в Византии (как ранее в Римской империи). По своей стоимости он приравнивался к золоту. Посредством шелка византийские императоры нанимали воинов в Европе и подкупали правителей соседних «варварских» германских и славянских племен. В шелк одевалась высшая аристократия, потребность в нем была очень высока, поскольку его производство его на месте не было.
Существует предание, что личинки шелкопряда были похищены у персов двумя христианскими монахами в 553 г. , и с этого времени шелководство стало развиваться в Византии [9]. По версии Феофана Византийского, личинки шелковичного червя доставил в выдолбленном посохе некий перс. Другие считают, что они были привезены в Византию из Индии, Хотана или Китая, но путь ее распространения шел через Согдиану, Мерв, Гурган (Хорезм) [10]. Секрет изготовления бумаги, например, попал в Византию из Халифата, а в Халифат – с берегов Таласа где в битве при Атлахе в 751 г. арабами был захвачен в плен бумажных дел мастер из Китая [11].
Таким образом, во второй половине VI в. шелководство и шелкоткачество, помимо Константинополя, возникают в Дамаске, Тире, Антиохи. Император Юстин (565-578 гг.) показывал прибывшему в Константинополь посольству тюрок помещения для разведения червей и ткацкие мастерские (Феофан Византийский). В связи с этим событием объем торговли шелком на Великом Шелковом Пути значительно сократился, хотя этому могла быть и иная причина, именно обострение политической ситуации в связи с арабскими завоеваниями Средней Азии тюрки и согдийцы проложили торговый путь на Севере Средней Азии – вокруг Арала, через Северный Кавказ – в Европу. Затем последовало изгнание китайцев из Азии (751 г.) и заметное сокращение объемов международной торговли.
Эти дипломатические и экономические взаимодействия Запада (Византии) и Востока (среднеазиатских государств) ярко демонстрируют монеты, предметы импорта и экспорта, находимые археологами в районе действия Великого Шелкового Пути, а также сведения средневековых авторов.
Из Китая вывозили шелк, лаковые изделия, бумагу, зеркала. В Китай со Среднего и Ближнего Востока и Византии везли краску для бровей, вавилонские ковры, драгоценные камни, кораллы, жемчуга, стекло, ткани [12]. Часть предметов роскоши из Византии, оседала в ставках тюркской знати, в домах горожан. Широко известны и местные серебряные кувшины с подражанием византийским клеймам, золотые византийские монеты, нательные кресты [13].
Показателен факт выпуска тюркских монет специально для торговли с Византией. Так, в Самаркандском Согде известны медные монеты тюркских правителей середины VII в. с погрудным изображением царя на аверсе. По обе стороны от головы помещены кресты с расширяющимися концами, иногда нижний конец длиннее остальных, прототипом для их изображения послужили византийские солиды Юстиниана I (527-565 гг.) и Юстиниана II (565-578 гг.) с портретом императора и его жены Софии[14]. Тюркские правители Согда могли быть христианами [15], но могли также делать подражания солидам для международной торговли. Так, уструшанские афшины также чеканили монеты с христианской символикой, а «монетный тип был определенно заимствован у Византии». Введение в монетный штемпель христианской символики И.Д. Иваницкий полагает политической акцией со стороны зависимых от тюрок-христиан афшинов.
Столь раннее распространение христианства среди тюрков вызывает сомнение, хотя монастыри и храмы христиан несториан хорошо известны на путях их миссионерской деятельности в Восточном Туркестане и в Китае. Там они стали появляться уже в VI в. «Во всяком случае очевидно, - пишет Е.И. Кычанов, - что появление официальной несторианской миссии при дворе Тан в 635 г. и ее успеху была уже подготовлена благоприятная почва»[16]. Имперская администрация, ознакомившись с основными постулатами несторианства, разрешила миссионерскую деятельность в Китае, было объявлено, что христианство «может свободно исповедаваться во всей Поднебесной». Судя по знаменитой надписи на стеле из Чанъани (781 г.), можно заключить, что несторианские монастыри были учреждены в каждом округе[17].
 Известно, что несториане-еретики, с точки зрения Византийской церкви, были иконоборцами. В Средней Азии не было икон, что подтверждают и письменные источники. Церкви строились по сиро-византийскому канону, но с местными особенностями. Для христиан Семиречья и восточного Туркестана было характерно отсутствие изображения распятия, на что указывают средневековые путешественники, в частности, Вильгельм де Рубрук: «несториане стыдятся показывать Христа пригвожденным к кресту». С.С. Слуцкий считал необычной форму несторианского креста на кайраках из Семиречья. По его мнению, в огромном большинстве случаев он имеет вид украшения, лишь символически напоминающего о кресте, как орудии казни. Более распространены кресты с тремя расширяющимися концами и нижним удлиненным, или равноконечные с ажурными раструбами; многочисленна группа крестов с прямыми концами, так называемый «греческий крест». Лицевая сторона крестов украшалась врезной линией или налепом по центру, а нередко и по концам раструбов. В литературе эти детали называют по-разному: «яблоками», «слезками», «каплями». Кресты таких форм связываются с символикой того креста, который согласно легенде увидел на небе, как знаменье Божье, царь Константин перед Мальвийской битвой. В описании Евсея Кесарийского, «отца христианской историографии», Константин представлен как образец истинного христианина, а привидевшийся ему крест с округлыми шарами на концах стал символом восточнохристианской церкви[18].
Первоначально, как известно, христианство не знало культа креста; поклоняться ему стали лишь с VI в. В такой иконографии он не воспринимался как символ орудия казни Христа. Некоторые кайраки (в частности, с Бураны) имеют изображения шестиконечного креста, но он по-видимому не связывался с Голгофой. Кресты на памятниках из Семиречья скорее имели охранительное и победоносное значение, в конечном счете – символом Бога[19].
Таким образом, высказанные в свое время предположения, что в колонизации Семиречья, наряду с согдийцами видную роль играли сирийцы – несториане, подтверждаются археологическими исследованиями, в частности, открытием целого комплекса христианских памятников VII-XIV вв. на городищах Красная Речка, Караджигач, Бурана, Тараз, Ак-Бешим, Илийской долины (Алмалык).
Традиция, привнесенная сирийскими христанами, получила широкое распространение в карлукском каганате IX-X вв. Эта традиция сумела пережить период массовой исламизации населения при Караханидах и получила дальнейшее развитие после монгольского завоевания региона. Судя по памятникам сиро-тюркской эпиграфики, основными носителями христианской идеологии поначалу были преимущественно горожане, в том числе колонисты – переселенцы из стран Переднего Востока, Согда и Тохаристана, где христианские общины появились значительно раньше. От сирийцев и согдийцев тюрками были восприняты некоторые культурные новшества, в том числе, письменности, на основе которых были выработаны собственно тюркские системы письма. Установлено также, что христиане в городах Средней Азии пользовались согдийским письмом, наряду с сирийским.
Предложенная вниманию тема доклада – это лишь одна сторона взаимодействий Центральноазиатских государств с «Западом» в лице Византийской империи. Взаимодействия со странами Востока, народами тунгусо-маньчжурского происхождения, т.е. культурно-языковой и религиозной традиции - это другая сторона культурной дихотомии Запад-Восток и места в ней Центральной Азии.
 
Литература:
  1. Россия и Восток: цивилизационные отношения // Цивилизации и культуры: научный альманах. Вып.1., Вып.2. – М., 1994-1995.
  2. Кляшторный С.Г. Россия и тюркские народы Евразии // Россия и Восток: научный альманах, Вып.2. – М., 1995. С. 184-202.
  3. Цит. по: Василенко И.А. Политическая глобалистика. – М.: Логос, 2000; см.также: Афтаева Т.Л. Некоторые аспекты в осмыслении глобальных проблем религии современности // Вестник КРСУ, 2006. – Т.6. №10. – С.167-171.
  4. Василенко И.А. указ.соч. – С.286-287.
  5. Масон В.М. Эпоха первых цивилизаций юга Центральной Азии // записки Восточного отделения Русского археологического общества. Новая серия. – Т.II (XXVII). – СПб., 2006. – С.14-15.
  6. Культура Византии: вторая половина VII-XII вв. – М.: Наука, 1989 – С.71.
  7. История Востока – Т.II: Восток в Средние века. – М.: Наука, 1995. – С.18.
  8. Бичурин Н.Я. (Иакинф). Собание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т.I – М.;Л., 1950. – С.293.
  9. Прокопий Кесарийский. История войн римлян с персами, вандалами и готами / Пер. с греч. – Т.I. – СПб., 1862.
  10. Ртвеладзе Э.В. Великий Шелковый Путь // Энциклопедический справочник. Ташкент, 1999.
  11. Большаков О.Г. К истории Таласской битвы (751 г.) // Страны и народы Востока – Вып.22, кн.2., М.:Наука, 1980.
  12. Пигулевская Н.В. Византия на путях в Индию // из истории торговли Византии с Востоком в IV-VI вв. М.; Л., 1957 – С.90-94.
  13. Чуйская долина // Материалы и исследования по археологии СССР. – Т. XIV - М.; Л., 1950. – С.48.
  14. Смирнова О.И. Сводный каталог согдийских монет. Бронза. – М.: Наука, 1981, табл. XXXI.
  15. Иваницкий И.Д. Христианская символика в Согде // Из истории древних культов Средней Азии. Христианство. – Ташкент, 1994. С.65-66.
  16. Кычанов Е.И. Сирийское несторианство в Китае и Центральной Азии // Палестинский сборник – Вып.26 (89) – М., 1978. – С.76-88.
  17. Drak F.S. Nestorian monasterics of the T’ang dynasty // monumenta Serica. Vol.1-2. – Tokio? 1936-1937. – P.293-340
                  Кычанов Е.И. Указ. соч. – С.82-83.
  1. Вилинбахов Г.В. Крест царя Константина в средневековой геральдике Европы // художественные памятники и проблемы культуры Востока. – Л.: Искусство, 1985. – С.188-186.
  2. Ремпель Л.И. Цепь времен: вековые образы и бродячие сюжеты в традиционном искусстве Средней Азии – Ташкент, 1987.
Терновая Г.А. Предметы христианского культа из коллекции средневекового города Навекат // ГЦВ. НАН РК. Сер. Общ. Наук, 2004. – №1. – С. 176-193.